Загадки пьесы Шекспира "Ромео и Джульетта"

Главная страница Форум Люди. Общество. Планета Загадки пьесы Шекспира "Ромео и Джульетта"

В этой теме 6 ответов, 1 участник, последнее обновление  Crank 1 год, 9 месяцев назад.

  • Автор
    Сообщ.
  • #8266

    Crank
    Участник

    Тема «Ромео и Джульетта» в большей степени оккупирована сладенькими воздыхателями — пустышками. К сожалению, мне не удалось найти работ Альфреда Баркова по данной пьесе. Так что, если у кого есть, тисну почитать (не жадничайте!).

    Однозначно: «Ромео и Джульетта» глубже и увлекательней, чем гормональные хотелки сопливцев. Шок обеспечен по всем направлениям, когда руки дотягиваются до первоисточников (кварто и фолио). То есть, до первых изданий. Ведь до 21-го века включительно генеральная линия шекспироведения — подлог и откровенная ложь. Вместо работ Шекспира читателям подсовывают переделки. Этакий modern talking не только в переводах для нас, но и на английском.

    Говоря о шоке… Дернуло меня однажды почитать «чего-нибудь». Поскольку немного знаком с писательскими приёмами, вглядывался в текст пристально. И приосел, поскольку отметил НАМЕРЕННОЕ НАРУШЕНИЕ автором логики прямолинейного повествования. Например, Шекспир усиленно акцентирует внимание на времени событий. Кормилица вообще скручивает пространство-время в дулю, пахнущую солёными огурцами. Так что Эйнштейн свою теорию стянул, похоже, у бодрой сводницы Джульетты.

    Или вот увлекательный вопрос. Правильный ответ либо сдвигает, либо просаживает крышу так, что виснет на оттопыренных под тяжестью ушах. Кто жаждет крови, а кто защищает Ромео сразу после убийства Тибальта?! Среднестатистический интеллигент в потасканных очках указывает мгновенно: кровожадна синьора Капулетти; на защиту встаёт глава Монтекки. На то интеллигент среднестатистический, поскольку выдаёт заимствованные истины на ура, умственная лень сказывается. По Шекспиру, да, до звона в ушах верещит жена Капулетти: Ромео растерзать.

    Выглядит она откровенно глупо. Орать на герцога, чтоб наказал того, кто покарал убийцу родича владыки — баба дура от напудренного парика до луковой кожуры, прилипшей к каблучку. А вот защищает представителя Монтекки… давний враг семьи Капулетти. Да-да, супруг той самой неумной, истеричной дамочки. Так написано у Шекспира. Вот и приплыли: в первой сцене третьего акта обозначен конфликт не между кланами, а между супругами?

  • #8267

    Crank
    Участник

    Проведём сравнение фрагментов из «modern talking» (искажение пьес мошенниками при шекспироведении) и, скажем, Folio 1 или Большого Фолио. Для чего? Задача элементарная. Полезно разобраться: не опечатка ли то, что за Ромео вступается сам Капулетти? Итак, modern talking, акт 3, сцена 1:

    Montague Not Romeo, prince; he was Mercutio’s friend;
    His fault concludes but what the law should end,
    The life of Tybalt.

    Теперь Folio 1 (1623 г.), акт 3, сцена 1:

    Cap. Not Romeo Prince, he was Mercutios Friend,
    His fault concludes, but what the law should end,
    The life of Tybalt.

    Различие есть. В шекспировские времена на защиту встаёт именно Капулетти. Следующий шаг — провести проверку, были ли правки во времена Шекспира этой части пьесы. По логике, если опечатка и была, то её должны были устранить. И вот что дала проверка:

    1. Источник Quarto 1, 1597 года. Здесь нет ни мужа синьоры, ни отца Ромео вообще. На сцене герцог и жена Капулетти.
    2. Источник Quarto 2, 1599 года. На сцену выходит и Капулетти, и Монтекки с супругами. Но чета Монтекки глухо молчит. Реплик нуль. Очевидна правка. Заодно на защиту Ромео встаёт… Капулетти.
    3. Источник Folio 1, 1623 года. Здесь Монтекки вообще не появляются. Упразднены за ненадобностью. И вновь на защиту Ромео встаёт Капулетти. Книга увидела свет после официальной даты смерти Шекспира. Издатели уверяют, что собрание соответствует авторскому тексту. Судя по Quarto 2, 1599 года, верить можно.

    Динамика примечательна. Правки сцены производились. Только улучшение вело к тому, что супруги Монтекки удалены из сцены полностью! Они там вообще не нужны, оказались лишними. Вывод: об опечатке не может быть и речи, поскольку эволюция текста — это упразднение четы Монтекки. Вырваны на корню. Потому мы смело можем называть основную массу «шекспироведов» мошенниками.

  • #8268

    Crank
    Участник

    Пока отметим странное поведение Капулетти, который защищает перед герцогом сына Монтекки. Событие исключительное и даёт право предполагать связь между Капулетти и Монтекки более тесную. На степень или силу связи указывает и почти неприметный персонаж — слуга Петер. Читатели исковерканного «шекспироведами» варианта R&J помнят его по упоминаниям рядом с Кормилицией, не чурающейся водки, и странной беседе с музыкантами. И сова неожиданный вопрос:

    Кому (Капулетти или Монтекки) служит Петер?

    Ответ:

    Петер служит и семье Монтекки, и семье Капулетти!

    Не тайно, как шпион или хваткий слуга двух господ. То есть, Петер служит… одному дому. Такое возможно только в случае, когда нет враждующих на расстоянии кланов. R&J — история одной семьи (или клана?), внутри которой и происходят события, что теперь выглядят странными и более интригующими. Ну, а поскольку заявлено, де, Петер служит одной семье, в которую входят и Капулетти, и Монтекки, приведу доказательства от самого Шекспира…

  • #8269

    Crank
    Участник

    Смотрим, когда и где появлялся Петер. Источник Folio 1:

    1. Второй акт, сцена четвёртая. Кормилица в 12.00 приходит к Меркуцио, Бенволио, и Ромео, которого, кстати, не узнаёт, хотя знает его прекрасно вся Верона. И приходит в сопровождении Петера.
    2. Второй акт, сцена пятая. Кормилица возвращается вместе с Петером со встречи с Ромео в сад, где ожидает Джульетта.
    3. Четвёртый акт, пятая сцена. Петер балагурит с музыкантами.
    4. Акт пятый, сцена первая. Прямо имя слуги Ромео, что привёз сведения в Мантую, не указывается. Но это вытекает из последней (третьей) сцены.
    5. Акт пятый, сцена третья. Петер сопровождает Ромео на кладбище. Называет не иначе, как своим господином. И свидетельствует прямым текстом, как о своём господине.

    Давайте пройдёмся по тексту, чтобы заявления приобрели вес. В частности нас интересуют 4-й и 5-й пункты, так как с первыми тремя всё ясно и прозрачно. Они указывают на принадлежность Петера к дому Капулетти. Теперь подтвердим такую же принадлежность к дому Монтекки.

  • #8270

    Crank
    Участник

    Начнём со сцены на кладбище. Акт пятый, сцена третья, строка 2874-я:

    Enter Romeo, and Peter.

    Обратим внимание. Не мифический Бальтазар, а Петер привёл Ромео к финальной развязке. И далее по тексту диалоги Ромео именно с Петером. Когда же скрестили шпаги Парис с Ромео, снова Петер, а не безликий паж восклицает, что бежит за стражей:

    Pet. O Lord they fight, I will go call the Watch.

    Далее у Шекспира имя Петер заменяется на обозначение слуги — man. И смотрим диалог некоего слуги с монахом:

    Enter Frier with Lanthorne, Crow, and Spade.

    Fri. St. Francis be my speed, how oft to night
    Haue my old feet stumbled at graues? Who’s there?
    Man. Here’s one, a Friend, & one that knowes you well.
    Fri. Blisse be vpon you. Tell me good my Friend
    What Torch is yond that vainely lends his light
    To grubs, and eyelesse Sculles? As I discerne,
    It burneth in the Capels Monument.
    Man. It doth so holy sir,
    And there’s my Master, one that you loue.
    Fri. Who is it?
    Man. Romeo.
    Fri. How long hath he bin there?
    Man. Full halfe an houre.
    Fri. Go with me to the Vault.
    Man. I dare not Sir.
    My Master knowes not but I am gone hence,
    And fearefully did menace me with death,
    If I did stay to looke on his entents.

    Здесь слуга святому отцу говорит, что явился сюда со своим хозяином Ромео:

    Man. It doth so holy sir,
    And there’s my Master, one that you loue.
    Fri. Who is it?
    Man. Romeo.

    Так же слуга утверждает, что не может сопроводить монаха, поскольку хозяин прогнал его, угрожая смертью:

    Fri. Go with me to the Vault.
    Man. I dare not Sir.
    My Master knowes not but I am gone hence,
    And fearefully did menace me with death,
    If I did stay to looke on his entents.

    А кому до этого угрожал Ромео? Знаем, что здесь указание на диалог с Петером. И Петер, конечно, повинуется господину:

    Pet. I will be gone sir, and not trouble you

    Собственно, достаточно цитат, которые указывают: господином Петера является Ромео. Другими словами, Петер принадлежит дому Монтекки. То, что именно Петере привёз сведения в Мантую, следует из диалога того же слуги-мальчика с герцогом:

    Prin. We still haue knowne thee for a Holy man.
    Where’s Romeo’s man? What can he say to this?
    Boy. I brought my Master newes of Iuliets death,
    And then in poste he came from Mantua
    To this same place, to this same Monument.
    This Letter he early bid me giue his Father,
    And threatned me with death, going in the Vault,
    If I departed not, and left him there.

    Вот перевод Щепкиной-Куперник фрагмента сцены:

    Герцог. Твоё всегда мы знали благочестье, —
    Но где слуга Ромео? Что он скажет?
    Бальтазар. Я господину весть принес о смерти
    Джульетты, и из Мантуи тогда же
    Он кинулся сюда – и прямо к склепу.
    Письмо отцу велел вручить он утром,
    А в склеп спускаясь, угрожал мне смертью,
    Коль одного его я не оставлю.

    Щепкина-Куперник, видимо, сама введена в заблуждение мошенниками при шеспироведении. В её варианте указан Бальтазар. Но поручал Ромео передать письмо для отца не кому-то там, а Петеру! И это есть в тексте:

    Enter Romeo, and Peter.

    Rom. Giue me that Mattocke, & the wrenching Iron,
    Hold take this Letter, early in the morning
    See thou deliuer it to my Lord and Father,
    Giue me the light; vpon thy life I charge thee,
    What ere thou hear’st or seest, stand all aloofe,
    And do not interrupt me in my course.

    Снова перевод Щепкиной-Куперник:

    Ромео. Подай мне заступ и железный лом,
    Возьми письмо и завтра рано утром
    Вручи его ты моему отцу.
    Дай факел мне. Смотри, под страхом смерти,
    Что б ты ни увидал и ни услышал, —
    Стой вдалеке и мне не смей мешать.

    Картина собрана: Петер сопровождает Кормилицу; его положение великолепно известно святому отцу Лоренцо; его господином является Ромео… Таким образом, на плечи персонажа возложена мощная функция. Он торчит Александрийским маяком в голой степи: Капулетти и Монтекки не два разных клана — один дом! Отсюда и «нелепое» заступничество за Ромео синьора Капулетти. Как говорится, не чужие друг другу люди.

    • Этот ответ был изменен 1 год, 9 месяцев назад от  Crank.
    • Этот ответ был изменен 1 год, 9 месяцев назад от  Crank.
  • #8273

    Crank
    Участник

    Пока в качестве затравки или обычной памятки процитирую о слове, которое в русском укатано до Капулетти:

    Capulet
    Capulet \Cap»u*let\, n. (Far.) Same as {Capellet}. [1913 Webster]

    То есть, «Capulet» то же самое, что и «Capellet». На французском слово «сapulet» означает особого рода капюшон-накидку, что покрывает плечи. В откинутом виде выглядит холмиком, придаёт впечатление сутулости. Почему смело обращаюсь к французскому? В Елизаветинскую эпоху даже грамматика строилась на манер «лягушатников». Английское письмо, по сути, только-только приобретало «национальные черты».

    А английское слово «сapellet» — опухоль, вздутие, нарост и т.п. Потому высока вероятность, что в «фамилии» Капулетти содержится намёк на члена тайного королевского совета времён Шекспира, который был… горбат. Как минимум, такую возможность стоит иметь в виду, поскольку намёк на горбуна есть и в «Гамлете». Образ, можно сказать, кочующий.

    Впрочем, стоит относиться к сказанному, как к заметке на полях: вполне вероятно.

  • #8274

    Crank
    Участник

    Считаю, стоит набросать противоречия пьесы, какие находят и у Пушкина, чтобы понять: это неспроста, это рассеянные знаки, своеобразная литературная мистификация. Набросать, что называется, скопом. А после разбираться в структуре произведения, которое не получается «эпическим». То есть, не является прямолинейным изложением событий.

    Некогда существовала казнь, когда жертву привязывали к пушке так, что чугунное жерло упиралось меж лопаток. В данном случае стоит приставить жертв «шекспироведения» к выходному отверстию орудия лбом, чтоб вынесло бредни кардинально. Вот что сейчас подходит под выражение «сказать в лоб». Для этого вернёмся к персонажу, который так нарушает законы пространства-времени, что Эйнштейн возбудился донельзя.

    Кормилица, нянька и сводница Джульетты. Она встречается с известной троицей (Меркуцио, Бенволио и Ромео) в 12.00 дня. На это указывает и указывает скабрезно Меркуцио (2.4):

    Nur. Is it gooden?
    Mer. ‘Tis no lesse I tell you: for the bawdy hand of the
    Dyall is now vpon the pricke of Noone.

    Теперь достаточно представить, что путь, который проделала Кормилица, это отрезок, который она преодолела за три часа. Почему не за четыре или пять? На то текст пьесы (2.5):

    Iul. The clocke strook nine, when I did send the Nurse,
    In halfe an houre she promised to returne,
    Perchance she cannot meete him: that’s not so:
    Oh she is lame, Loues Herauld should be thoughts,
    Which ten times faster glides then the Sunnes beames,
    Driuing backe shadowes ouer lowring hils.
    Therefore do nimble Pinion’d Doues draw Loue,
    And therefore hath the wind-swift Cupid wings:
    Now is the Sun vpon the highmost hill
    Of this daies iourney, and from nine till twelue,
    I three long houres, yet she is not come…

    Другими словами, нянька выдвигается в 09.00 утра. Обещает обернуться за 30 минут. Но уже 12.00. Допустим, что большую часть времени убила на шатанье по городу, пропустила стаканчик-другой (выпить с кумушками не дура, если верить Капулетти), засплетничалась, спохватилась… В таком случае, берём в расчёт 15 минут, как нужное время, чтобы добраться до адресата. И 15 минут на обратную дорогу. Одна неувязка: вернулась Кормилица в 12.00. То есть, сейчас она и общается с зубоскалом Меркуцио, и докладывает о результатах похода Джульетте. Всё это тщательно выписано, облачено в ямб… просто так?

    Тут возникает дилемма: либо Шекспир велик, либо шпана с пером — графоман. Раз велик, то перед нами знак, «преднамеренная ошибка», как один из ключей к разгадке структуры и, следовательно, скрытого смысла пьесы. Подобную коллизию наблюдаем и в «Гамлете», которому то лет 20-21, то значительно больше. Другими словами, в «Ромео и Джульетте» используется идентичный приём, где «время вывихнуло сустав».

    Говоря просто, Кормилица не могла находиться в двух местах одновременно. Одно это (а есть и другие тщательно выписанные конфликты на основе времени событий) должно было натолкнуть банду «шекспироведов», — без кавычек только единицы честных исследователей, — на простую мысль: перед нами не одна история, а коллаж, склейка разных фабул. Сколько фабул — ещё стоит думать, выявляя принцип или конструкцию произведения.

Вы должны авторизироваться для ответа в этой теме.